Свежие комментарии

  • Дядя Саша Polichek
    Красивые бессмысленные картинки.8 поразительных ф...
  • Арсен Межлумов
    А чему удивляться наглой лжи и подтасовке фактов Германией, мозги многих политиков которой почти 90 лет как отравлены...AgoraVox (Франция...
  • Виктор Борисов
    Наш общий и самый опасный враг ----внутреннний...это наша нынешняя власть!!!!Куликово поле 640...

Кто убил Брюса Ли?

Кто убил Брюса Ли?

Кто убил Брюса Ли?

Предисловие

Обстоятельства смерти Брюса Ли в 1973 году вызвали бурю неудовлетворенности, которая захлестнула Азию и весь остальной мир и оставила после себя полную путаницу и неразбериху во всем, что касалось причин его смерти. Его натренированность была хорошо известна всему миру и сложно было поверить, что его кончина была вызвана естественными причинами.

Сейчас, через много лет после его смерти, тропинка информации превратилась в вытоптанную разбитую дорогу. Брюс Ли был ярчайшей кинозвездой Азии, и сведения о его жизни, и особенно о его смерти, пользуются огромным спросом во всем мире. Сегодня, когда писатели требуют исключительной информации, разного рода беспринципные личности в Гонконге стремятся максимально на этом нажиться и горят желанием предоставить по очень высокой цене "исключительную информацию".

Целый месяц мы терпеливо искали материалы для этой книги в архивах и коридорах Гонконга. Часто нам случалось отыскивать абсолютно новые, фантастические данные, но потом выяснялось, что человек, предоставивший их, никогда не был знаком с Брюсом Ли. Появлялись все «новые» факты, и мы, прежде чем принять или отвергнуть их, проверяли эти факты, когда предоставлялась такая возможность, по двум независимым каналам.

Проходит время, тускнеют воспоминания, но истории, связанные с жизнью и смертью Брюса Ли, продолжают существовать, и, более того, число их постоянно растет. Его легенда превзошла его жизнь.

Невозможно точно узнать, что думали и чувствовали люди Гонконга сразу после смерти Брюса Ли. И, конечно, некоторые из фактов, приводимых в этой книге, несколько преувеличены, некоторые факты лишены полного соответствия действительности, но задача этой книги заключается в том, чтобы попытаться точно воспроизвести страшные обстоятельства смерти Брюса Ли и тот трагический эффект, который его кончина оказала на тех, кто знал и любил его. Вот так, по нашему мнению, все это происходило.

1. Письмена на стене

До начала и в ходе съемок своего голливудовского шедевра "Появление Дракона" (в нашей стране широко распространены и другие варианты названий этого фильма — "Вход в Дракона", "Войти в Дракона", "Выход Дракона" и т. д. — прим. пер.) напряжение, которое испытывал Брюс Ли, стало практически невыносимым. Перегрузки, возникающие в результате молниеносного взлета на звездный Олимп, в индустрии развлечений являются явлением довольно распространенным, и на каждого человека они оказывают разное воздействие. Одни, как Грета Гарбо и Боб Дилан, стремятся к уединению, другие с удовольствием взбираются на этот помост, охотно представая перед обращенными к ним жадными взорами человечества. Ли оказался расколотым надвое.

С одной стороны, всеобщее обожание было жизненно необходимым для поддержания его динамичною «я». Он жил в полном соответствии с образом супергероя, которым его наделили жители Гонконга. Его дом в престижном квартале Коулун Тонг был построен по последнему слову архитектуры; он ездил за рулем ярко-красного «Мерседеса» с откидным верхом стоимостью 41 тыс. гонконгских долларов; он заказал себе "Роллс Ройс" с золотой именной табличкой. На газетных и журнальных фотографиях он постоянно обнимал красивых и восхитительных гонконгских актрис, у него постоянно гостила Джеймс Кобурн и другие знаменитости.

"Наличие у человека денег не означает решения всех его проблем, — сказал он в одном интервью, — но лучше иметь деньги, чем не иметь их". "Когда ему хотелось удостовериться, что он и есть тот самый Брюс Ли, — рассказывает Андре Морган, представитель кинокомпании "Голден Харвест", — он просто выходил на улицу и прогуливался по ней и со всех сторон доносились возгласы: "Брюс Ли! Брюс Ли!"…

Но слава обходится недешево, и Ли с трудом выплачивал регулярные взносы. Вот как он описал ситуацию, в которой оказался, в интервью с Майком Плэйном:

"Это довольно забавно, но мы все хотим стать богатыми и знаменитыми. Когда вы добиваетесь всего этого, то выясняется, что это не так уж и приятно. В Гонконге нет практически ни одного места, куда бы я мог придти, чтобы на меня не глазели и не просили автографов. Когда я иду туда, где много публики, например, в ресторан, я стараюсь пробраться внутрь незамеченным. Я сразу направляюсь к угловому столику и сажусь лицом к стене. Когда я ем, я низко наклоняю голову. Нет, я не сумасшедший… я только похож на сумасшедшего. Если меня узнают, мне конец, потому что я не могу есть той рукой, которой подписываю автографы.

Я не из тех, кто может отмахнуться от людей. Я чувствую, что если я всего за какую-то секунду могу сделать человека счастливым, то я должен это сделать. Теперь я понимаю, почему такие звезды, как Стив (Мок-Куин) и Большой Лью (Джаббар), избегают людных мест.

Поначалу я вовсе не возражал против такого проявления внимания.

Но постепенно оно превратилось в пытку — я был вынужден постоянно отвечать на одни и те же вопросы, позировать фотографам и выдавливать из себя улыбки".

Ли никогда не любил званых вечеров и, когда это удавалось, избегал различных встреч и сборищ, которые являются неотъемлемой частью жизни гонконгской киноиндустрии. "Я совсем другой человек, — говорил Ли. — Я не пью спиртного, не курю, да и в большинстве случаев все эти мероприятия просто бессмысленны. Я не люблю надевать тесные веши и ходить туда, где каждый старается произвести впечатление на других.

Не говорю, что я очень скромен, но я предпочитаю проводить время в компании нескольких друзей, с которыми можно в непринужденно, и обстановке поговорить о боксе, о боевых искусствах".

Чем больше возрастала его популярность, тем глубже и глубже он уходил в себя, иногда проводя целые дни напролет в своем кабинете, оснащенном всем необходимым — холодильником, телевизором, книжными полками, на которых стояли труды по боевым искусствам и философии. У него всегда был небольшой круг самых близких друзей, но постепенно они стали уходить один за другим, часто оскорбленные и обиженные теми эмоциональными и физическими барьерами, которыми Ли окружил себя. Одно время он с удовольстнием хвалил фильмы своих коллег — для одного подающего надежды актера по кличке Единорог он даже появился на премьере фильма "Кулаки Единорога" — но теперь он отказывался это делать. Его единственным и постоянным компаньоном стал Раймонд Чоу, но даже он не был застрахован от периодических взрывов ярости со стороны Ли. Когда журнал кинокомпании "Голден Харвест", издаваемый ее работниками, поместил на своих страницах статью о взаимоотношениях Чоу и Ли, реакция последнего была яростной: "В статье подразумевается, что я безмозглый ребенок, полностью зависящий от Раймонда. Это не так… на самом деле я завишу только от самого себя и у меня не меньше мозгов, чем у других." Впоследствии он отрицал, что в их дружбе произошел раскол — "мы дружны как и прежде" — но этот инцидент продемонстрировал, что Ли все больше овладевают бредовые навязчивые идеи, и что он боится, что его используют.

Ли не только оттолкнул от себя друзей, но и начал остерегаться появлений на публике. Приехав в свою бывшую школу, "Сент Френсиз Ксавьер Колледж", куда его пригласили для вручения призов победителям школьных соревнований, Ли представил приехавшего с ним Боба Бейкера, вместе с которым они снимались в главной роли в "Кулаке ярости", как своего телохранителя. Во время торжественной церемонии где-то за спиной с грохотом захлопнулась дверь, и Ли тут же бросился на землю и был заметно потрясен случившимся. Позднее Ли показал директору школы, брату Грегори, сумку, которую он носил с собой. Внутри нее, как сказал ему Ли, лежал пистолет. Кого или чего мог опасаться Ли, мы расскажем в следующей главе, но какая грустная ирония заключается в том, что самый смертоносный человек в мире, непревзойденный мастер самозащиты, чувствовал, что в целях безопасности ему необходимо носить с собой оружие.

К тому времени жизнь Ли уже не принадлежала ему — она была собственностью миллионов китайских поклонников, и чем упорнее он искал уединения, тем упорнее за ним охотились. В самом начале своей карьеры Ли был любимцем восточной прессы, охотно давал откровенные интервью и позировал перед фотоаппаратами на съемочной площадке и вне ее. Однако теперь пресса охотилась за ним, как ястреб, и с нетерпением ждала, пока он совершит ошибку, чтобы впиться когтями в ревностно оберегаемый им образ супергероя.

Андре Морган: "Хорошо известно, что некоторые итальянцы зарабатывали себе на жизнь, фотографируя Джеки Кеннеди или Элизабет Тейлор. Подобное происходило и с Ли. Где бы он ни находился, за ним всегда неотступно следовали люди, снимавшие его и продававшие фотографии журналам. И любой незначительный инцидент раздувался до невообразимых размеров. Однажды он подрался с костюмером на телестудии и на протяжении трех последующих дней газеты выносили это происшествие на первые полосы. Абдул Карим Джаббар — негр-мусульманин — снял в Вашингтоне дом для негров-единоверцев, там произошла межплеменная резня, и все они были убиты. На первых полосах гонконгских газет тут же появились заголовки: "Брюс Ли причастен к массовому убийству". Но когда вы дочитываете статью до конца, то выясняется, что человек, который на прошлой неделе вместе с Ли участвовал в съемках в Гонконге, снял в Америке дом для нескольких людей, которые потом были убиты. К Ли это не имело абсолютно никакого отношения, но газеты обращались с ним именно таким образом".

По-настоящему серьезный разрыв между Ли и прессой произошел, когда в один прекрасный день он вышел из ворот киностудии, у которых его уже ждали толпы газетчиков. Он согласился попозировать для нескольких снимков, но им этого было недостаточно. Он отказался позировать дальше и резко попросил их оставить его в покое. Произошел конфликт. На следующее утро центральным материалом всех газет была история о том, как Ли дурно обошелся с фотографами.

Конфликт этот еще больше углубился после того, как гонконгская вечерняя газета «Стар» опубликовала статью, в которой процитировала слова одного из учеников Ип Мэна, утверждавшего, что он собственными глазами видел, как на одной тренировке Ли был нокаутирован своим соперником. Ли, чья репутация «непобедимого» оказалась под угрозой, подал на газету в суд. Владелец и редактор «Стар», упрямый и грубый австралиец Грэхэм Дженкинс, на протяжении десятилетий редактировавший различные газеты Дальнего Востока, заявил, что Ли пригрозил тому человеку, который предоставил газете материал, и заставил его изменить эту историю. Позднее Ли стал ключевой фигурой в крупнейшей сенсации за всю историю этой газеты.

Бесспорно, гонконгская пресса сама подталкивала Ли на разного рода опрометчивые действия, но нередко он сам провоцировал ее благодаря своему экстравагантному и яростному темпераменту. Как-то раз Ли вместе с другими мастерами боевых искусств появился в телевизионной программе и средних лет человек из публики предложил выступавшим попробовать вывести его из равновесия. Он принял боевую стойку и все мастера по очереди пытались сдвинуть его с места, но их попытки оказались безрезультатными. Оставался только Ли. Когда окрыленный своим успехом человек пригласил его к действию. Ли встал и нанес ему удар кулаком в лицо, от которого тот рухнул на пол. Когда позднее Ли спросили, почему он повел себя столь агрессивно, Ли ответил: "Я не толкаю, я бью". Если бы это произошло на тренировке, то послужило бы великолепным примером безграничной свободы Джит Кун До, но на телевидении это выглядело ненужным и отвратительным, и пресса с радостью ухватилась за этот случай.

Еще со времени работы над картиной "Большой Босс" между Ли и директором картины Ло Веем возникла ожесточенная вражда, усиливавшаяся несхожестью их характеров и "артистическими различиями".

Как-то раз в студии звукозаписи "Голден Харвест" Ли, разъяренный мыслью о том, что Ло Вей приписал себе все заслуги успеха его первых фильмов, яростно обрушился на него. Когда жена Ло Вея возмутилась тем, что на голову ее мужа выливают поток помоев, Ли пригрозил директору физической расправой. Вызвали полицию, и дело было улажено только после того, как Ли пошел на из ряда вон выходящий шаг и подписал бумагу, которая гласила: "Я, Брюс Ли, оставляю Ло Вея в покое".

Газеты сделали из этой вспышки ярости сенсацию, которая произвела на поклонников Ли весьма неприятное впечатление.

Были и другие инциденты, многие из которых остались незамеченными прессой. Во время съемок "Появления Дракона" Ли подрался со сценаристом Майклом Алленом и продюсером Фредом Вайнтраубом.

Конфликт, вышедший за рамки дружеского соперничества, произошел и между Ли и снимавшимся вместе с ним в главной роли Бобом Уоллом, американским чемпионом профессионального каратэ. В ходе съемок сцены, в которой Уолл кидается на Ли с зажатыми в руках бутылочными горлышками, американец несколько затянул свое движение и сильно разрезал руку Ли, который в результате на несколько недель вышел из строя. Друзья Уолла в Гонконге рассказали, что скорее всего это не было простой случайностью.

Все эти эмоциональные взрывы в отношении прессы, друзей и коллег можно однозначно объяснить тем состоянием огромного напряжения, в котором жил тогда Ли. Он отчаянно стремился стать такой же кинозвездой, как Кобури и Мак-Куин, и о его нетерпимости к разного рода срывам и оказавшимся на его пути препятствиям ходили легенды. Когда однажды на вечере его представили гостю, который не узнал его, Ли оттолкнул его протянутую руку, грубо отвернул его голову в сторону и рявкнул ему в ухо: "Брюс Ли… кинозвезда!". Таким поведением он нажил в Гонконге кучу врагов, а также показывал своим друзьям, что растущий успех требует от него все большего эмоционального и физического напряжения.

Тело Ли, сложенное как Великая китайская стена, стало предметом его гордости и его навязчивой идеей еще с тех пор, когда он, тринадцатилетний мальчик, сидя с родителями за обеденным столом, стучал кулаком по стулу. Каждое утро он проводил суровую многочасовую тренировку, включавшую в себя питикилометровую пробежку. Часто он просыпался посреди ночи, вставал и шел в гостиную потренироваться, перепрыгивал через стулья и осыпал занавески градом ударов. У него был специальный электрический прибор, который прикреплялся к поясу и замедлял кровообращение, заставляя Ли работать тяжелее и интенсивнее.

В его доме в Коулун Тонг было помещение размером со школьный спортивный зал, оборудованное зеркалами, позволявшими ему в ходе тренировки следить за собственными движениями. Он избегал ресторанной пищи и жил на диете, состоявшей из говядины, яиц и молока, перемешанных в смесителе, а также большого количества фруктовых и овощных соков. Он тренировался так, словно каждый бой мог стать для него последним, словно от его физической подготовленности зависела его жизнь, да так оно в определенном смысле и было. На "Голден Харвест", когда у него выпадало свободное время, он бродил по территории для натурных съемок, обнаженный по пояс, в одних тренировочных штанах.

Чтобы лучше выглядеть перед камерой, он решился на операцию, в ходе которой ему удалили из подмышек потовые железы. За несколько месяцев он похудел с 63,5 до 54,5 килограммов, и это беспокоило его.

Днем десятого мая 1973 года, во время озвучивания картины "Появление Дракона" в одной из студий для дубляжа, силы все-таки оставили его.

Раймонд Чоу: "Я работал в своем кабинете, когда прибежал один из сотрудников и рассказал, что нужно срочно вызвать врача, так как Ли потерял сознание. Ли работал в дублерской, и я помчался туда. Я сразу увидел, что он тяжело дышит и его трясет. Я позвонил доктору Лэнгфорду в "Бэптист Хоспитал", и он сказал, чтобы я немедленно привез Ли в больницу".

Доктор Лэнтфорд, американец, сказал позднее, что когда Ли привезли, он был "очень близок к смерти". "Сначала раздавалось шумное дыхание, потом оно смолкло. Начались конвульсии. Содрагалось все его тело, но наибольшую сложность нам доставили руки, так как он был очень сильным и контролировать их было сложно. Понадобилось полтора часа на то, чтобы привести его в сознание".

Когда Ли вышел из комы, его состояние, по словам Лэнгфорда, было "довольно драматичным". "Сначала он смог слегка шевелиться, потом открыл глаза, сделал какой-то знак, но не мог говорить. Он узнал свою жену и показал знаками, что узнал ее. Позже он смог начать разговаривать, но говорил он невнятно, не так, как обычно. К тому времени, когда его перевели в другую больницу, он мог вслух вспоминать то, что с ним произошло, и даже шутить".

Гонконгский нейрохирург доктор Питер By, также осматривавший Ли, предложил ему пройти мозговые тесты, но Ли отказался и позднее вылетел в Лос-Анжелес, где его осмотрела группа врачей во главе с доктором Дэвидом Рейсбордом. Рейсборд пришел к выводу, что с Ли произошел "судорожный припадок", распространенный вид эпилепсии, вызванный неустановленными причинами. Он выписал Ли лекарство под названием Дилантин, обычно приписываемое эпилептикам.

В это тревожное время "Голден Харвест" оказалась буквально засыпанной различными предложениями по поводу съемок. Компании «Эм-Джи-Эм» хотела, чтобы Ли снялся в главной роли вместе с Элвисом Пресли (легендарный певец должен был сыграть роль ученика, только начавшего изучать боевые искусства). Карло Понти предлагал ему сыграть главную роль в паре с Софи Лорен; компания "Уорнер Бразерс" сообщала, что у нее готово двенадцать новых сценариев, и выражала надежду, что Брюс сможет сняться хотя бы в пяти поставленных по ним картинах. Джеймс Кобурн и компания "Твентис Сенчури Фокс" мечтали снять наконец картину "Тихая флейта". А главное, Ли получил предложение из Венгрии сняться в двух картинах, за которые, согласно одной журнальной статье, он получил бы больше, чем самый высокооплачиваемый актер мира.

Обдумывая эти предложения, Ли вернулся к сценарию и планированию "Игры смерти". Работать с Ли вызвался австралийский актер Джордж Лазенби, когда-то игравший Джеймса Бонда, который, увидев в США одну картину с Ли в главной роли, тут же "купил билет на ближайший рейс до Гонконга".

В конце концов "Уорнер Бразерс" выдвинули предложение, которое Ли просто не мог отклонить: они предложили ему и Линде пожизненную ренту в размере 100 тыс. долларов ежегодно, если Ли одобрит хотя бы один из пяти сценарием и сыграет в снятой по нему картине. "Честно говоря, меня заинтересовало предложение, — сказал Ли в интервью газете "Чайна Мейл", опубликованном 28 июня под заголовком "Брюс Ли срывает гигантский куш". — Оно даст мне уверенность в будущем и облегчит уплату налогов. К тому же мое согласие не помешает мне работать с другими студиями". И затем со смехом он добавил: "Я очень верю в эту студию… Я думаю, что она переживет меня".

2. Король умер

Примерно около 8 часов вечера 20 июля 1973 года Ли, пожаловавшись на головную боль, лег в постель. Сейчас нас не интересует, кому принадлежала та постель и где все это происходило, хотя некоторое время спустя точное местонахождение Ли в тот вечер послужит поводом для грязных инсинуаций и интриг вокруг последних часов жизни Ли.

Когда обнаружилось, что он едва дышит и у него не прощупывается пульс, после осмотра, проведенного местным врачом, доктором Чу Фоуви, Ли в полумертвом состоянии был привезен в гонконгскую больший "Куин Элизабет Хоспитал". Когда позднее Чу Фоуви спросили, почему он не отвез Ли в близлежащую "Бэптист Хоспитал", доктор Чу ответил: "Я пытался вернуть Ли к жизни в течение как минимум десяти минут, но состояние его не улучшалось и мне не приходило в голову, что эти минуты были самыми важными".

После того как приблизительно в 22.30 Ли доставили в "Куин Элизабет", врачи начали тщетную борьбу с целью вывести его из коматозного состояния, используя кислород и массаж сердца. Линда и Раймонд Чоу молча ждали у дверей палаты, а в 23.30 Чоу вышел через главные ворота больницы, у которых толпились ожидавшие новостей репортеры, и произнес: "Он умер".

"Самый натренированный человек на земле" скончался в возрасте 32 лет. "Почему именно хорошие парни уходят первыми?" — спросил Джордж Лазенби. Ответа ни у кого не нашлось.

Сложно преувеличивать то воздействие, которое смерть Ли оказалa на разбросанные по всему Дальнему Востоку китайские общины. На следующее утро в Гонконге потрясенные пассажиры общественного транспорта по мере приближения к центру города все чаще видели кричащие с прилавков газетных киосков заголовки: "Брюс Ли мертв". Почти все газеты Гонконга поместили на своих страницах некрологи, а пресса, выходящая на китайском языке, увеличила свои тиражи вдвое и даже втрое, так как читатели расхватывали газеты на сувениры.

В других странах многие поклонники Брюса попросту отказывались верить в его смерть. В статье, опубликованной в "Чайна Мейл", рассказывалось, что малазийцы в Пенанге считают, что все разговоры о смерти Ли — не что иное, как мрачноватая реклама фильма "Игра смерти".

"Поклонники Ли горячо спорили о том, умер он или нет, и даже заключали пари", — пишет газета.

На следующее утро после его смерти сообщения мировых служб теленовостей основывались на двух основных источниках: во-первых, в заявлении Раймонда Чоу, сообщившего, что Ли потерял сознание во время прогулки с Линдой по своему саду в Коулун Тонг, и, во-вторых на заявлении, сделанном руководством больницы, в котором говорилось, что хотя врачи обнаружили, что Ли скончался от опухоли мозга, они не смогли определить, чем она была вызнана.

На первый взгляд, история выглядела вполне достоверной, так как была фатальным повторением приступа, имевшего место двумя месяцами раньше в студии "Голден Харвест". Никто не сомневался, что вскрытие подтвердит, что он умер естественной смертью, и на этом вся трагичная история завершится. И если кто-то в то утро 21 июля думал иначе он либо держал свои мысли при себе, либо его мнение затерялось в сожалениях и соболезнованиях молодой вдове и детям. Однако уже через несколько дней ситуация изменилась, и если бы какой-нибудь коронер (то есть следователь, проводящий дознание в случае насильственно или скоропостижной смерти — прим. пер.) осмелился бы сделать безрассудное заявление, что смерть Ли вызвана естественными причинами, то не исключено, что население Гонконга бросилось бы на штурм здания суда.

24 июля на первой полосе «Стар» под кричащим заголовком было опубликовано сенсационное известие о том, что Ли привезли в больницу не из дома на Камберлэнд Роад, а из квартиры знойной молодой актрисы по имени Бетти Тинг Пей. "Шок Брюса Ли" — трубила «Стар», цитируя работника "скорой помощи", подтвердившего, что Ли доставили в больницу из лома номер 67 по Бикон Хилл Роад, квартал Коулун Тонг — из квартиры Бетти Тинг. Раймонд Чоу, неуютно почувствовавший себя в центре внимания, исчез из пределов досягаемости, оставив красотку мисс Тинг, восходящую звезду с Тайваня, наедине с разъяренной прессой.

Бетти, находившаяся в состоянии возбуждения и вынужденная обороняться, сделала глупую ошибку, солгав репортерам. "В пятницу вечером, когда он умер, меня не было дома — я ушла вместе с матерью, — отрезала она. — В последний раз я видела Ли несколько месяцев назад, когда мы случайно встретились на улице". Друзья и коллеги Ли, включая его брата Питера, поддержали эту историю и отвергли заявление «Стар», назвав его «фантазией». Даже сегодня Питер Ли все еще верит, что скандал вокруг смерти его брата вызван желанием прессы отомстить Ли за его бесцеремонное, часто презрительное обращение с журналистами и фоторепортерами. "Могу сказать только одно, — сообщил он, — когда Брюс вернулся в Гонконг из Штатов, в мире прессы у него было много врагов".

Но дело было сделано. Откровения «Стар», значительно подкрепленные словами соседа Бетти Тинг, проинформировавшего репортеров, что Ли был здесь частым гостем и на протяжении нескольких последних месяцев появлялся в доме Бетти каждую неделю, стали той бомбой, которая взорвала плотину. И после того, как китайские скандальные листки взяли след, сбить их с него уже не представлялось возможным.

До сих пор остается загадкой, почему доверенные лица Брюса Ли пытались скрывать место, где развернулась драма. "Я не знаю, что сказал Раймонд, — сообщил Лндре Морган. — Если он действительно сказал, что Ли увезли из его дома, то я не знаю, зачем он так поступил". Впрочем, причины скрытности можно понять и в плане личном, и в плане профессиональном. Руководствуясь ошибочной лояльностью и пытаясь сохранить лицо покойного, ближайшие друзья Ли выпустили монстра, который в последующие месяцы будет тревожить их покой. Все эти вымышленные данные плюс неспособность врачей определить причину смерти Ли окрасили последние часы жизни Брюса в призрачные и зловещие цвета. "В жизни он был открытым человеком, но после смерти все, связанное с ним, приобрело мистический характер", — заметил директор картины Ли Хсиан-чунг.

Накануне того, как разразилась буря грязных сплетен и злобных слухов, в среду, 25 июля, прошли символические похороны Брюса Ли. Проводы, которые устроил город своему королю, показали, как много значил Ли для своих соотечественников, и их можно сравнить разве что с похоронами Рудольфа Валентно, проходившими пятьдесят лет назад.

Вот что написала об этих похоронах нью-йоркская "Дейли Миррор" от 24 августа 1926 года:

"В жизни Рудольф Валентно привлекал к себе множество взволнованных, изголодавшихся по романтике людей. В смерти он собрал гигантские толпы. Руди лежал в гробу из серебра и бронзы стоимостью 10 тыс. долларов, лицо его покрывало толстое непробиваемое стекло. Толпа проявляла нетерпение и хотела увидеть его немедленно. Она ворвалась в помещение, где проходило прощание с покойным, разбив зеркальное стекло, сметая полицию, ревя, падая, крича, раздавая направо и налево удары кулаками, топча упавших. Некоторых затоптали лошади. С некоторыми приключился обморок. От 75 до 100 человек получили ранения. Но ничто не могло удержать их. Симпатичная девушка в чулках (чулки тогда были в новинку, так что не стоит удивляться этой фразе — прим. пер.) истерически рыдала и платье ее насквозь промокло от слез, а новая шляпка превратилась бог знает во что. "Я должна увидеть его! Я должно увидеть его!" — кричала она".

Прощание в Гонконге не было таким диким и отчаянным, как истерическая вспышка в Нью-Йорке. Но до этого чуть не дошло.

Помещение, в котором проходила церемония, было заполнено до предела с 9 часов утра, т. е. с самого момента открытия, хотя до начала церемонии оставался еще час. Внутри маленькой часовни — площадка примерно 18 на 12 метров — в душном летнем воздухе стояли наркотические запахи цветов, фимиама и пота. Участники церемонии и фотографы толпились и теснились перед алтарем, на котором в окружении цветов и свечей стоял портрет умершего. Со стен свисали длинные полосы прекрасного шелка, терявшиеся в толпе. У входа стояло и лежало более 500 цветочных подношений со всего мира. Рядом с веточкой, перевязанной лентой, со словами "От маленького поклонника", принесенное шестилетним мальчиком, лежал венок с надписью "Брюсу от Тинг Пей".

Неподвижное, окаменевшее тело Ли, закутанное до подбородка белым шелком, лежало в бронзовом гробу, лицо его было серым и искаженным, несмотря на толстый слой грима. На висевшем над его головой флагом было написано по-китайски: "Звезда Падает в Море Искусства".

А на улице на пути следований похоронной процессии выстроилась толпа, насчитывавшая от пяти до десяти тысяч обезумевших от горя людей. Многие простояли целую ночь за стальными барьерами, установленными властями. Другие предусмотрительно вскарабкались на неоновые вывески, которыми так славится Гонконг, или влезли на крыши, чтобы в последний раз увидеть своею идола, точнее его гроб. При виде знаменитостей, поднимающихся по ступеням, ведущим ко входу в часовню, они аплодировали и выкрикивали приветствия. "Саут Чайна Морнинг Пост" назвала эту сцену "карнавалом".

Один за другим прибывали боссы китайской киноиндустрии: Нэнси Квон, которая в роли Сюзи Вонг однажды привлекла к своей родине внимание всего мира; Нора Миао, неоднократно снимавшаяся в главных ролях вместе с Ли, вокруг которой уже образовался бурлящий водоворот сплетен; мадам То Сам-ку, пожилая женщина, сыгравшая роль в детской карьере Брюса; Джордж Лазенби, человек, надеявшийся сыграть вместе с Джеймсом Бондом Востока; поп-певец Сэмми Хью; даже директор Ло Вей.

Они прибывали, чтобы пройти двенадцать ступеней, отделяющих их от гроба, низко поклониться и отдать дань памяти человеку, поднявшему находившуюся в упадке и никому не известную индустрию на высшую ступень мирового кинобизнеса. Все они были здесь, кроме двух человек, чье отсутствие резало глаза: кроме старого человека из империи "Шоу Бразерс" и девушки, чье имя было у всех на языке. Возможно она начинала смутно догадываться о приближении агонии. Возможно она испытывала некоторый страх перед тысячами собравшихся людей.

Возможно, она была убита горем и просто не могла двигаться. Но как бы там ни было, в тот день, когда Гонконг говорил «прощай» человеку, которого она любила, Бетти Тинг Пей приняла несколько таблеток снотворного и, погрузившись в глубокий сон, осталась дома.

"Для тысяч поклонников Брюса, простоявших около часовни всю ночь, самым трагическим моментом было появление жены Ли Линды, приехавшей к девяти часам", — писала "Чайна Мейл". Для двадцативосьмилетней американки похороны мужа превратились в кошмар.

Она приехала с Раймондом Чоу и менеджером "Голден Харвест" Хо Кунчунгом, и 500 человек, собравшихся внутри часовни, молча приветствовали ее. Закутанная в тяжелые покровы традиционного китайского траурного платья белого цвета, она на протяжении всей церемонии казалась абсолютно неуместной фигурой. В темных очках, скрывающих красные от слез глаза, окруженная с обеих сторон детьми, к счастью своему не понимавших происходящего, она, чужая в этой чужой для нее стране, скрестив ноги, сидела на подушке. По мере того, как волны друзей и знакомых текли вокруг гроба, напряжение, должно быть, становилось все более невыносимым, и она несколько раз принималась плакать.

Когда пришел ее черед подойти к гробу, у нее был такой вид, словно она сейчас рухнет в обморок и смотреть на нее без жалости было невозможно. "Это было ужасное время", — позднее призналась она своим друзьям.

Вынос на улицу гроба стоимостью 40 тыс. гонконгских долларов вызвал хаос и стал мрачным повторением картины "Кулак ярости", в начале которой Ли, играющий роль ученика Чена, падает, охваченный горем, на гроб своего мастера кунгфу. 300 полицейских, окруживших часовню, были вынуждены взяться за руки и образовать живое кольцо, чтобы сдержать напиравшую толпу. Наконец, чтобы спасти женщин и детей, которых неоднократно прижимали вплотную к барьерам, от неминуемой смерти, были вызваны подкрепления. Старики плакали, девушки теряли сознание, многие оказались в больницах в состоянии шока, других привезли туда с незначительными повреждениями. "Это действительно было ужасно", — вспоминает Питер Ли.

Поведение поклонников Ли может показаться чересчур эксцентричным, но не надо забывать о том, что они хоронили не просто кинозвезду, но человека, вернувшего им утраченную национальную гордость и веру в национальное наследие. Китайцы Гонконга потеряли Мессию и не могли проводить его в последний путь без соответствующего всплеска эмоций. И даже через несколько часов после того, как процессия завершилась, полиция все еще ходила по улицам, через громкоговорители убеждая людей разойтись по домам.

Ли был похоронен шесть дней спустя в Сиэттле на кладбище Лейк Вью. На скромной церемонии присутствовали 150 друзей и порядка сотни посторонних. Среди тех, кто нес его гроб, были Стив Мак-Куин и Джеймс Кобурн.

"Прощай, брат, — молвил Кобурн, когда Ли, одетого в темно-синий китайский костюм, в котором он снимался в "Кулаке ярости", опустили в землю. — Как друг и учитель ты дал мне единство тела, духа и мысли. Благодарю тебя и да будет с тобой мир". Линда, выглядевшая на своей родной земле более уверенной, сказала собравшимся, что пыталась разделить основные взгляды своего мужа, "о которых он не только говорил, но и которых придерживался в повседневной жизни". "Он верил, что независимо от того, живет человек на Востоке или на Западе, ему не нужно бороться, чтобы найти жизнь за пределами своего «я», ибо то, что он ищет, находится в нем самом". Она закончила службу словами иэ песни "Когда я умру": "И когда я умру, и когда я уйду, на свет родится ребенок, который продолжит мой путь…". Могила Ли была украшена цветами, выложенными в виде символа «Инь-Ян». Три месяца спустя американские почитатели Ли все еще стекались на гору над озером Вашингтон, чтобы отдать дань уважения своему кумиру.

А в Гонконге "старые и мудрые" китайские общины качали головами, узнав, что гроб Ли был поврежден при перелете и заменен в Сиэттле.

"Плохое предзмаменовоние, — шептали они. — Дух умершего не обретет покоя". И они были не так уж далеки от истины.

Сложившаяся в Гонконге ситуация с прессой уникальна и ее можно сравнить с маленьким аквариумом, тесно забитым пираньями. В городе выходят четыре ежедневных газеты на английском языке и 101 газета на китайском, и все они ведут между собой борьбу за повышение тиража, стремясь завоевать сердца 1 млн 250 тыс. читателей. Естественно, между редакциями не прекращается суровое соперничество, и конкуренты готовы перерезать друг другу глотки, в результате чего и родилась пользующаяся дурной славой "москитная пресса" — нерегулярно выходящие сенсационные скандальные листки, которые "печатаются жалом". К сожалению для Бетти Тинг, после истории, опубликованной в «Стар», она оказалась прямо в центре толпы этих людоедов, а так как официальное заключение по поводу смерти Брюса все еще отсутствовало, то всего через несколько часов после того, как участники похоронной процессии вернулись домой, над образом супергероя нависла та же угроза, что и над Бетти Гинг.

Майкл Кэйе: "Вы должны понять, что для большинства китайцев актриса — это шлюха, а актер — жеребец. Любая девушка, обладающая пышной по западным меркам фигурой — то есть если у нее неплохо pазвита грудь — считается зажигательной женщиной. Если вы уговорите ее сниматься в кино, она лишь в редких случаях согласится раздеться: для показа крупным планом груди, бедра, живота, другой части тела вам потребуется дублерша. Но даже в этом случае репутация этой актрисы будет однозначной и вокруг нее будут возникать слухи, потому что здесь царит та же мораль, что господствовала 70 лет назад в США и Британии, не говоря уже о ханженстве, и всем нравится состояние приятного возбуждения, но тем не менее все делят девушек на плохих и хороших. К плохим относятся все без исключения актрисы, а бедная старушка Бетти всегда считалась "сексуальной девочкой".

Уже через несколько дней после похорон Ли "москитная пресса" проинформировала своих доверчивых читателей, что Ли умер в квартире Бетти Тинг от сверхдозы «707-го», сильнодействующего наркотика, местного эквивалента "Спэниш Флай" (в дословном переводе — "шпанская мушка" — прим. пер.). «Москиты» также сообщили, что Ли принимал разные наркотики — от самых слабых до таких сильнодействующих, как ЛСД и героин. Из супергероя Ли внезапно превратился в супержеребца, любовника десятков женщин. "Пресса решила, что этой истории не хватает пикантности, и потому, кроме Бетти Tинг, включила в список его любовниц "других женщин", — говорит Лндре Морган. — Они просмотрели архивы, просмотрели все фотографии, на которых он позирует с известными актрисами, и выдали их за его любовниц. Они опубликовали эти фотографии на пяти полосах, и на каждой из них Ли обнимает девушку… улыбается… все такое.

Появилась куча грязных историй, историй о том, что он умер от чрезмерной дозы наркотика, от слишком бурной интимной житни, что он умер во время полового акта, что его забили до смерти юные головорезы, что его отравил слуга. Была даже история, что ни самом деле он не умер… что в самолете он пришел в сознание и вылез из гроба, и когда они прилетели в Сиэттл, то в взяли в морге мертвеца, положили его в гроб и похоронили вместо Ли… И что теперь он скрывается в Америке… и готовится мощная рекламная кампания, на гребне которой он вернется в следующем году".

Несчастливой звездой этого жуткого цирка против своего желания стала Бетти Тинг Пей. «Москиты» прозвали ее "кровавой женщиной" и вопили, что она явно замешана в смерти Брюса, а публика верила каждому слову. В Куала-Лумпур студенты вышли на демонстрацию с плакатами "Бетти убила Брюса". В Гонконге она была подозреваемой номер один и даже сегодня большинство китайцев убеждены, что Ли в тот вечер скончался в спальне Бетти от любовного переутомления.

Были и попытки разогнать приближающуюся грозовую тучу. В день отлета в США из гонконгского аэропорта "Кай Так" с телом мужа Линда сделала заявление, в котором призывала прессу и население Гонконга прекратить все домыслы относительно смерти Ли. "Хотя у нас пока нет официального результата вскрытия, я никого не подозреваю в смерти мужа и убеждена, что он умер по естественным причинам, — заявила она. — И я никого не виню в его смерти. Мы не можем изменить пути судьбы. Самое главное сейчас — это то, что Брюс ушел от нас и уже не вернется".

А представитель "Голден Харвест" добавил: "Теперь, когда с нами больше нет суперзвезды, большинство связанных с кино людей хотят, чтобы ему дали умереть как герою. Если газетные сообщения окажутся правдой, эта правда наверняка разрушит образ Ли. И разобьет сердца его многочисленных обожателей".

Бетти Тинг пошла еще дальше и пригрозила подать на прессу в суд, если она не прекратит публиковать сплетни. "Мне кажется, что люди хотят, чтобы я умерла, — призналась она газете "Стар", — и если так будет продолжаться, то я и в самом деле не захочу больше жить. Брюс умер. Почему бы не успокоиться на этом?". Но когда одна из «газет-москитов» поместила на первой полосе вызывающий заголовок: "Подай на нас в суд, Бетти!", под которым были опубликованы очередные «откровения», бедная девушка не нашла в себе больше сил выносить происходящее и скрылась. Позднее один из ее близких друзей признался: "В те дни она ничего не могла делать, только смотрела телевизор".

Несмотря на все отрицания, мольбы и угрозы, машина по производству слухов и сплетен продолжала работать. С каждым днем появлялись все новые слухи, и в результате на протяжении нескольких недель история драматической смерти Брюса Ли не сходила с первых полос газет. Ни о чем другом в Гонконге говорить практически не могли.

Некоторые из этих историй кажутся более правдоподобными, чем материалы, опубликованные «москитами». "Стар", все еще болезненно воспринимавшая оскорбительное для нее решение Ли подать на газету в суд (позднее Линда тихо уладила дело, отозвав иск), начала расследование финансовых дел Ли и вскоре выступила с еще одним сенсационным заявлением: перед смертью Ли фактически был банкротом. Согласно «Стар», 80 процентов принадлежавших ему акций компании «Конкорд» были зарегистрированы на имя его дворецкого — By Нгана, которого воспитывал отец Ли и который рос вместе с Брюсом. Также по словам «Стар», дом Ли в Коулун Тонг принадлежал компании "Ло Йен Энтерпрайзес Лимитед", одним из директоров которой был By Нган. Когда у By Нгана спросили, откуда у него такое богатство, он просто ответил: "Он доверял мне" — и захлопнул за собой двери своего особняка.

"Стар" продолжила расследование и после разговора с местным агентом фирмы "Роллс Ройс" стала утверждать, что все громкие разговоры о том, что Ли заказал себе машину этой марки, беспочвенны, так как он никогда ее не заказывал. Раймонд Чоу поднял эту историю на смех. "'Ли был достаточно богат, — сказал он. — Он вполне мог позволить себе "Роллс Ройс" и дом, не говоря уже о многих других вещах".

Неизвестно, насколько правдивы заявления «Стар», но большинство слухов, ходивших по Гонконгу, были не более чем злобными вымыслами. Охочая до сенсаций пресса по собственной глупости принимала за истину непроверенную информацию, полученную из вторых рук, и скармливала ее горюющим по кумиру читателям, стремящимся найти козлов отпущения. «Поиски» эти продолжались относительно недолго.

В начале августа полиции пришлось исследовать подозрительный пакет из коричневой бумаги, на котором по-китайски было написано: "Бетти Тинг знает причину смерти Брюса Ли". Опасения по поводу того, что в пакете может оказаться бомба, не подтвердились, хотя было получено еще несколько подобных пакетов с надписями типа "Месть за Брюса Ли".

Наконец, поняв, что клевете и голословным заявлениям, уничтожающим несчастную тайваньскую актрису, не предвидится конца, правительство Гонконга распорядилось начать официальное расследование трагедии.

3. Палки и камни и злой Фунг Шуи

Расследование смерти Брюса Ли было официальной попыткой осушить зловонное болото злобных интриг, в которое стал превращаться Гонконг.

Правительство, приведенное в замешательство интервью, данным «Стар» работником "скорой помощи" (после этого инцидента появился междепартаментский меморандум, предупреждавший государственных служащих, что им не следует разговаривать с прессой на эту тему), не жалело расходов на установление истины. Оно надеялось, что открытое и гласное расследование выявит правду и положит конец инсинуациям. После трехнедельного расследования перед судом предстала "правдивая история", основывавшаяся на показаниях друзей, коллег и родственников Ли, а также медицинском заключении и определенном вердикте.

Тот факт, что до сего дня ходит огромное количество слухов по поводу смерти Ли, объясняется тем, что в умы людей Гонконга глубоко врезались мистические обстоятельства его кончины. И даже годы спустя смерть Ли витает над колонией подобно призраку.

3 сентября 1973 года в Тсунване коронер Эгберт Тунг начал расследование. С самого начала оно стало для газетчиков тем шансом, о котором они могли только мечтать. Толпы людей, с нетерпением ждущих версии смерти Ли в изложении Бетти Тинг, до отказа забили галерку, отведенную для зрителей, а те, кому не досталось места в здании суда, сотнями толпились у входа. Наконец, полиция, решившая покончить со столь бурными проявлениями энтузиазма, возвела вокруг здания стальные барьеры. А мистер Туш тем временем составлял первый и точный отчет по поводу последних часов жизни Ли на основании показаний ключевых свидетелей, видевших его вечером этого злополучною дня.

Линда Ли: "20 июля я видела его дома. И ушла около 12.30 и в это время он находился дома".

Джо Даффи (королевский адвокат): "Как он чувствовал себя в то время?"

Линда: "Прекрасно".

Даффи: "Он был в отличном настроении?".

Линда: "В то время — да".

Даффи: "Вы знали о его планах на этот день?"

Линда: "Приблизительно. Он сказал, что встречается с Раймондом Чоу, чтобы обсудить новый фильм и что потом они пообедают вместе, так что мне не стоит ждать его на обед".

Примерно в 14 часов Чоу приехал к Ли домой на Камберлэнд Роад, где они обсуждали основательно переписанный сценарий "Игры смерти", и оттуда потом поехали на квартиру Бетти Тинг, чтобы предложить ей роль в этой картине. Они приехали к ней около 4 часов дня и провели в ее квартире несколько часов, беседуя за безалкогольными напитками, пока Ли не пожаловался на головную боль. Чтобы снять боль, Бетти Тинг дала ему таблетку «Экваджезик», которую прописал ей врач, и вскоре он прилег. В 7.30 вечера Чоу уехал от Бетти, так как они с Ли договорились пообедать с Джорджем Лазенби в отеле «Мирамер». Ли должен был присоединиться к ним позднее.

Чоу: "Мистер Ли сказал, что приедет к нам в ресторан, и пошел в спальню. Я зашел в ванную комнату и после этого уехал".

Даффи: "А эта таблетка, в какое время он ее выпил?".

Чоу: "Где-то через полчаса после того, как пожаловался на головную боль".

Даффи: "Вы не заметили каких-либо других симптомов?".

Чоу: "Лично я ничего не заметил".

Даффи: "Принимал ли он на ваших глазах что-нибудь еще, кроме той таблетки?".

Чоу: "Нет".

После отъезда Чоу Бетти дважды предпринимала попытки разбудить Ли, но они закончились безрезультатно. Наконец, она позвонила Чоу который вернулся к ней приблизительно в 9.30 вечера. Казалось, что Ли спит "беспробудным сном", и даже пощечины не давали никакого эффекта. Тогда Бетти Тинг позвонила своему личному врачу доктору Чу Фоуви, который осмотрел Ли и немедленно вызвал "скорую помощь", чтобы его доставили в больницу "Куин Элизабет Хоспитал". Чоу вернулся на Камберлэнд Роад, чтобы отвезти Линду в больницу к Брюсу.

На следующий день после смерти Ли газеты цитировали слова Раймонда Чоу, заявившего, что когда Ли так и не появился на обеде, он позвонил ему домой на Камберлэнд Роад и узнал, что Ли плохо себя почувствовал. Он не упомянул ни Бетти Тинг Пей, ни ее квартиру на Биконсфилд Роад. Согласно «Стар», Чоу заявил, что "помчался к нему домой, мы решили, что его нужно отвезти в больницу". Когда во время расследования Чоу стал утверждать, что не говорил газетчикам о том, что в тот вечер он отвозил Ли в больницу с Камберлэнд Роад, с переполненых мест для прессы раздался свист и послышались неодобрительные возгласы.

Следующим заявлением, потрясшим Тсунван, стали слова Линды, представшей перед Тунгом 17 сентября, которая подтвердила широко распространившийся после вскрытия слух, что ее муж принимал наркотик, изготовленный из конопли. Странно, но в колонии, где в 1973 году было изьято рекордное количество наркотиков — 1748 килограммов опиума, 399 килограммов морфия и 50 килограммов героина — полиция, пресса и общественность считают коноплю главным злом. Когда в желудке и кишечнике Ли были обнаружены следы конопли, его смерть стали открыто приписывать сверхдозе наркотиков. "Брюс принимал наркотики, Линда!" — трубили газеты на следующее утро после заявления Линды, и в течение нескольких последующих дней расследование перешло в дебаты по поводу смертоносных возможностей конопли.

По словам Линды, после происшествия, имевшего место 10 мая, когда Ли потерял сознание, ее муж признался доктору By из "Сэйнт Терез Хоспитал", что в тот самый день принимал наркотик.

Даффи: "Вы слышали, как доктор By предупреждм вашего мужа об опасностях, связанных с употреблением этого наркотика?"

Линда: "Он сказал, что это вредно. Затем мы обсуждали этот вопрос в США с невропатологом, и Ли даже прошел тесты. Невропатолог сказал, что умеренные дозы не опасны. Доктора отрицали, что конопля мoгла иметь какое-то отношение к происшедшему".

Линда заверила, что после первой потери сознания Ли принимал этот наркотик только несколько раз и никаких последствий не было. Отвечая на вопрос мистера Дэвида Яппа (представлявшего Американскую международную страховую компанию), Линда сообщила, что Ли сказал ей, что впервые попробовал наркотик в марте или апреле этого года. И добавила, что так как он был убежден, что всегда должен быть в форме "он был не настолько глуп, чтобы принимать наркотики регулярно".

Дискуссия о конопле подошла к концу, когда состоявший на государственной службе химик доктор Рональд Лэм заявил, что его проверка и проверка, проведенная новозеландской лабораторией, показывают, что в желудке и кишечнике Ли содержалось лишь незначительное количество наркотика. А после того как профессор Рональд Тире, представлявший отделение судебной медицины Лондонского университета (он прилетел в Гонконг специально для дачи показаний), сообщил, что содержание конопли в организме Ли "было настолько незначительным, что я отреагировал так же, как если бы мне сказали, что он выпил чашку чая или кофе", дискуссия полностью заглохла, не считая настойчивых вопросов мистера Яппа. Страховой контракт, заключенный 19 января 1973 года (по оценкам прессы, его сумма составляла от 500 тыс. до 2 млн долларов США), включал в себя пункт, освобождающий компанию от обязательств в том случае, если будет доказано, что Ли принимал наркотики до заключения контракта. Поэтому мистер Япп дотошно расспрашивал выступивших в суде врачей по поводу эффекта, который дает употребление конопли, и выяснял их мнение относительно этого наркотика. После того как расследование подошло к концу, газеты сообщили, что компания наняла частного детектива, чтобы выяснить, с какого времени и как часто Ли принимал наркотики. Гонконгская полиция также попыталась в этом разобраться, но после того, как она опросила нескольких известных в мире кинобизнеса людей, следствие тихо завершилось.

После окончания рассмотрения вопроса о наркотиках расследование перешло к более сложному медицинскому анализу различных таблеток, которые принимал Ли по предписанию врачей. Хотя пресса, стараясь угодить жаждущей сенсационных откровений публике, вела репортажи из зала суда ежедневно, разворачивающаяся драма превратилась в мрачное бездействие. После того как Бетти Тинг ненадолго вышла из своего убежища, дала показания, в которых не было никаких сенсаций, и была отпущена, публика сразу потеряла интерес к расследованию и стальные барьеры, возведенные в Тсунване, были убраны.

Десятки страниц представленных врачебных свидетельств по существу дела показали, что Ли регулярно принимал два предписанных ему лекарства: снимающий боль Долоксен, прописанный ему в 1968 году, когда он получил травму спины, и предназначенный для эпилептиков Дилантин, прописанный ему доктором Рейсбордом после происшествия, имевшего место 10 мая. Было установлено, что лекарство Экваджезик, которое дала Ли Бетти Тинг накануне его смерти, представляет собой сочетание аспирина и наркотика мепробаната. Свидетели показали, что Экваджезик — транквилизатор, который можно получить только по рецепту, может оказаться опасным, если его принимать с алкоголем. Доктор Лэм сообщил суду, что искал в организме Ли следы других наркотиков, особенно "Спэниш Флай", но не обнаружил их.

Доктор P.P. Лючетте из "Куин Элизабет Хоспитал" предположил, что сверхчувствительность к Экваджезику или Долоксену и вызвала опухоль мозга, который вместо обычных 1400 стал весить 1575 граммов.

"Мозг разбух как губка", — сказал он. Профессор Тире, за свою 35-летнюю медицинскую карьеру проведший 90 тыс. вскрытий и дававший показания на 18 тыс. расследований, поддержал предположение, высказанное доктором Лючетте. Он заявил, что Ли умер от "острого церебрального отека (опухоли мозга), вызванного сверхчувствительностью к мепробанату или аспирину или сочетанию обоих, которым и является Экваджезик. "Сверхчувствительность в таких случаях встречается крайне редко". — добавил он. Возможно, это так, но неужели она смогла убить человека, достигшего пика физического совершенства?

24 сентября после короткой дискуссии по поводу технических различий между словами "случайность" и "несчастный случай" мистер Эгберт Тунг вынес приговор: "Смерть от несчастного случая". Суд и власти были удовлетворены аргументами профессора Тире. Людей Гонконга они не удовлетворили.

Появление слухов и догадок неизбежно, если внезапно и неожиданно умирает известный человек. Представляем вашему вниманию выдержку из статьи из "Нью-Йорк Дэйли Ньюс" от 24 апреля 1926 года, после которой в городе вспыхнула ужасная паника:

"Вчера по Бродвею ходили зловещие слухи, что причиной смерти Рудольфа Валентина послужило отравление мышьяком. Обстоятельные истории приводили в качестве мотивов отравления ревность или месть. Сразу после появления этих слухов доктор Уильям Б. Роулз из "Поликлиник Хоспитал" официально заявил, что Валентине не был отравлен".

Едва появившись, эта история пронеслась по Нью-Йорку подобно лесному пожару. Даже после того, как было установлено, что "Ньюс" выдумала эти зловещие слухи, чтобы добиться преимущества над конкурентами в жестокой борьбе за читателей, они продолжали циркулировать в течение еще многих месяцев. Времена меняются, но человеческая натура остается неизменной; в любой стране и в любое время поклонники знаменитостей не могут устоять перед соблазном превратить личную жизнь своих павших идолов в запутанную головоломку.

Брюс Ли, кинозвезда мирового масштаба и истинный Мессия своего народа, не избежал бы этого процесса мифотворчества даже если бы скончался по вполне естественным причинам в присутствии дюжины судей высокого суда. Официальное дознание не смогло заставить людей Востока отказаться от домыслов. Слишком много было уловок, слишком много полуправды и приукрашивания отношений, слишком много было теней и сенсационных откровений, чтобы жители Гонконга приняли простое объяснение и были этим счастливы. К тому же Ли был суперменом, "самым тренированным человеком в мире", которому, казалось, не страшен никто и ничто. И теперь людям предлагали поверить, что одна крохотная таблетка сделала то, что смогла бы сделать только пуля. Даже после того как мистер Тунг упаковал свой парик и отправился к другим мертвецам, разговоры о нечестной игре и заговорах продолжали захватывать все новые умы, как поток грязной лавы.

Ключевой фигурой была и остается по сей день Бетти Тинг Пей. Согласно наиболее популярной версии их отношений, Ли встретил Бетти за год до смерти и между ними установились очень близкие отношения. По той же версии Ли на каком-то этапе решил покончить со всем этим, но после того как Бетти перенесла тяжелое нервное потрясение и попала в больницу, связи возобновились. Друзья Бетти Тинг в Гонконге подтверждают, что между Брюсом и Бетти была романтическая связь. Линда Ли, руководство компании "Голден Харвест" и другие знакомые Брюса это отрицают. "Если между ними и было что-то, тогда ему удавалось хорошо скрывать это", — говорит Андре Морган.

"Я знаю, что сейчас о нем говорят много такого, что делает его не таким хорошим человеком, каким он был для меня, — сказала Линда в интервью "Радио Гонконг", — но большая часть того, что о нем говорится, не заслуживает доверия и является ложью. Он был человеком, он не был ангелом, но душа его была очень, очень прекрасной. Ко мне он всегда относился превосходно. Мне абсолютно не на что пожаловаться... Я никогда не желала для себя лучшего мужа ".

Какой бы ни была личная жиэнь Ли, многие китайцы, живущие в Гонконге, провели собственное расследование и вынесли свой вердикт. Или, точнее, они приняли на веру расследование, проведенное "москитами", и вынесенный ими приговор. Во время недавней поездки на Тайвань журналист Питер Беннетт завел с таксистом разговор о Брюсе Ли. "О, да, — с видом эксперта кивнул водитель, — слишком много секса...", что в двух словах выражает распространенное сейчас на Востоке мнение по поводу причин смерти Ли. Если к этой истории присмотреться попристальнее, то в ней столько же уязвимых мест, сколько в корпусе корабля "Куин Элизабет", ржавеющего на дне гонконгской гавани, но для большинства китайцев она является истиной, данной им "москитами". "Основатель искусства начинает с гипотез, но потом они становятся непреложными истинами" — этими словами Ли описал основной принцип свободы Джит Кун До. Toгдa он не понимал, что произносит эпитафию самому себе.

Так как культ Брюса Ли сейчас существует во всем мире, различные предположения о причинах его смерти дошли до Запада.

Андре Морган: "На днях я получил письмо из Канады, из Гуз Бэй на Ламбрадоре..., из какого-то забытого богом местечка, и я бы никогда не поверил, если бы мне сказали, что там слышали о Брюсе Ли. Письмо это написала женщина — домохозяйка, у которой трое детей — и о письме говорится, что они всей семьей посмотрели недавно картину с участием Брюса, что они знают, что он умер, но хотят, чтобы мы подтвердили, правда ли то, что его убила мафия, потому что он вышел из-под ее контроля. И такие таинственные истории ходят по всему миру".

В недавно опубликованной в США книге "Легенда Брюса Ли" (издательство "Делл Букс") ее автор Бен Блок цитирует инструктора каратэ из Лос-Анжелеса Эда Паркера, который говорит, что в этой истории замешана "нечестная игра". По словам Блока, Паркер верит, что его могли отравить ядом, который не удалось обнаружить при вскрытии, проверенном через 36 часов после смерти.

"Многие из нас не знают образа мышления и секретов этих китайских знатоков трав, — говорит в книге Паркер. — У них есть растения, используемые в целебных целях, а есть такие, о которых мы никогда не слышали, используемые в качестве ядов.

И верю, что там имела место нечестная игра, но не думаю, что мы когда-нибудь узнаем всю правду".

Паркер отказывается даже предположить, кто мог стоять за этой "нечестной игрой".

Сам Блок позволяет себе высказать некоторые догадки но поводу смерти Ли, предполагая, что Ли мог "сделать" мастер боевых искусств, разгневанный его экстравагантным образом жизни, его проповедованием Джиг Кун До в ущерб другим стилям или тем, что Ли предал гласности и использовал тщательно скрываемые секреты кунг-фу. Возможно, пишет Блок, Ли отомстил шаолиньский монах или ниндзя (член древнего клана убийц). Или возможно Ли был убит "ударом отсроченной смерти", нанесенным мастером малоизвестного "искусства вибрирующей ладони", представители которого могут обращать внутреннюю энергию в вибрации и, накладывая ладонь на жертву, обрекать ее на смерть в определенный час, который может наступить через два месяца иди десять лет с момента прикосновения.

В лучшем случае все эти теории — плод воображения, и сам Блок, кажется, настроен довольно скептически, хотя у Ли действительно было много врагов. Ли был человеком с золотым ударом (по ассоциации с романом Яна Флеминга "Человек с золотым пистолетом", в центре которого стоит феноменальный стрелок — прим. пер.), во всем, что касалось боевых искусств, он обладал волшебным прикосновением Мидаса (по греческой мифологии — царь, превращавший в золото все, к чему прикасался — прим. пер.), и успех неотступно следовал за ним до самой могилы.

Но как и в любом состязании будь то бизнес или спорт, майка фаворита слишком вызывающа и опасна для ее обладателя. И, что осложняет ситуацию, Ли не был самым легким конкурентом. И на съемочной площадке, и за ее пределами он разбивал лица как зараженный проказой лосьон после бритья. Даже его техника боя, конгломерат стилей, составивших Джит Кун До, направлена исключительно на максимально быструю победу над противником. Победа для него была главной целью. А там, где есть победитель, должен также быть проигравший. Для многих людей, потерпевших поражение от Ли на ринге или в бизнесе, его сверхуверенность в себе была невыносимой, а его резкая откровенность была оскорблением. К тому же для многих столкновение с Ли заканчивалось потерей значительных денежных сумм. Было немало жалоб на то, что фильмы с участием Ли не только отнимают зрителей у известных студий, но и приводят к краху и заставляют сойти с беговой дорожки более мелкие компании.

Ли безвозвратно изменил не только продукцию китайской киноиндустрии, но и ее структуру. Став первым китайским актером, контролирующим собственную карьеру, он показал своим коллегам путь к получению более справедливой доли доходов. ИI, конечно, в начале 1973 года в Гонконге было немало людей, которые были бы счастливы положить конец звездной карьере Ли; но ниндзя в Коулунг Тонг ...возможно...

Другие рожденные на Западе версии смерти Ли были высказаны фолк-певцом Филом Оксом в интервью лондонскому журналу "Тайм Аут", опубликованном 15 февраля 1974 года:

"В Голливуде ходили слухи, что смерть Ли была вызвана употреблением кокаина. Возможно, он был убит каким-то сумасшедшим или конкурентами по бизнесу. Возможно, он жил более напряженно, чем это может позволить себе человек. Или, возможно, он умер по той же причине, что и Джеймс Дин. Они взяли слишком много огня и рассердили богов"

... возможно...

В то время как Запад обдумывал различные версии, "старые и мудрые" китайские общины Гонконга убеждены, что держат в руках ключ к смерти Ли. Предсказатели зтого города составили список предзнаменований, которые, как они искренне верят, приводят только к смерти. Прежде чем вы усмехнетесь, мы добавим, что предсказатели не раз предупреждали Ли о грозившей ему опасности, и что Ли, веривший в предзнаменования, старался быть осторожным.

Фунг Шуи (предсказание судьбы) — непреложный закон, управляющий жизнями четырех миллионов гонконгских китайцев. Даже обыденные будничные решения согласовываются с предсказаниями и мнениями специалистов Фунг Шуи: бизнесмен, заключающий контракт, попросит совета: семья, желающая купить новый дом, спросит, в какой район лучше переехать. По мнению специалистов, переезд Ли в Коулун Тонг был смертельной ошибкой. Веками Коулун Тонг (в буквальном переводе "Пруд девяти драконов") считался местом обитания девяти драконов, и когда Ли поселился в этом квартале, это пробудило в мифических существах злобу и дух соперничества. Так как Ли был только Маленьким Драконом, его убили.

Были и другие предзнаменования Фунг Шуи, предвещавшие смерть Ли. Одна из причин, по которым китайцы избегают селиться в Коулун Тонг, заключается в его репутации, согласно которой он разрушает богатые семьи. Например, дом Ли на Камберлэнд Роуд считается угрозой финансовым делам. Дом, расположенный в самой низкой точке местности ("Пруд Драконов"), нельзя чрезмерно украшать, так как это разгневает злого Фунг Шуи. Три года назад этот дом купил у вдовы-китаянки торговец париками, выложивший за него 400 тыс. гонконгских долларов, а так как дом был в довольно убогом состоянии, он потратил еще 300 тыс. на реставрационные работы. Пять месяцев спустя владелец дома разорился и был вынужден продать его другому торговцу париками — американцу, потеряв на этом 100 тыс. Но и американец вскоре потерпел серьезную финансовую неудачу и тяжело заболел.

В декабре 1972 года Ли купил пользующийся дурной славой дом через агента, заплатив, как предполагают, миллион гонконгских долларов, и как только он въехал в него, Фунг Шуи начал строить козни. По очереди переболели все члены семьи Ли, включая собаку. По совету друзей Ли установил на крыше дома отражатель злых духов — маленькое зеркальце в восьмиугольной деревянной рамке, известное как "пат куа".

18 июля, когда на город налетел очередной тайфун, на заднем дворе дома упало дерево — что само по себе является дурным предзнаменованием — и повалило отражатель. Прежде чем Ли успел заменить "пат куа", его не стало.

Более очевидным предсказанием было название последнего фильма Ли — "Игра смерти". Рассказывают, что директор фильма "Голдсн Харвест" Ло Вей, напомнив историю актера, который десять лет назад разбился в автокатастрофе после того, как сыграл в фильме под названием "Рандеву со Смертью", предупредил, что лучше изменить название картины Ли и не испытывать судьбу. Даже бедную Бетти Тинг рассматривали как еще одно дурное предзнаменование. "И-Цзин" ("Книга перемен") учит, что все во вселенной состоит из пяти первоэлементов: золота, дерева, воды, огня и земли. Эти пять элементов могут помогать друг другу или мешать, что зависит от их относительной гармонии. По-китайски название улицы, на которой жил Ли, и имя Бетти Гинг соответствуют золоту. Имя Ли соответствует дереву. Согласно "И-Цзин", золото опасно для дерева.

Злой Фунг Шуи и девять драконов, тайфуны, названия фильмов, воюющие между собой элементы; возможно, все это сыграло свою роль в преждевременной кончине Брюса Ли... возможно... Если и есть по всей этой истории повод для предположений и догадок, то скорее всего он кроется в фанатично натренированном теле Ли. После того как 10 мая он потерял сознание в студии "Голден Харвест", доктора заметили опухоль мозга, но тогда Ли не принимал Экваджезик. Обсуждался вопрос об эпилепсии, но во время обследования, которое проводила группа врачей в США, они не обнаружили никаких заболеваний и физических повреждений: они даже сказали Ли, что у него организм 18-летнего юноши. Меньше чем через два месяца, после периода внезапной и необъяснимой потери веса, Ли скончался. Были ли эти два происшествия просто необычными совпадениями?

Когда мать Линды, живущая в Сиэттле, узнала о смерти зятя, она тут же поставила диагноз: "перенапряжение". Конечно, все гораздо сложнее, но, возможно, она была не так уж далека от истины. В месяцы, предшествовавшие смерти, Ли работал напряженнее, чем когда-либо. Начиная с фильма "Большой босс" он делал одну картину за другой — одновременно играл роли, писал сценарии, выступал в качестве директора, озвучивал фильмы и занимался их сбытом на протяжении двух лет.

"За пару месяцев, до смерти он начал чувствовать огромную усталость, — говорит Андре Морган. — Он очень много работал и постоянно испытывал гигантское давление. Мы закончили "Дракона" и продублировали его: мы готовились к тому, что осенью он выйдет на экраны... "Уорнер Бразерс" решили, что это будет их главная картина".

Нельзя сказать, что четыре картины за два года — слишком много по гонконгским меркам. В колонии есть актеры и актрисы, которые снимались в сотнях фильмов, и не так уж редко встречается актер, снимающийся в нескольких картинах одновременно. Но Брюс Ли не был обычным актером.

Когда в мире фильмов о боевых искусствах говорят о Ли, то чаще всего употребляют слова "стремившийся к совершенству". Любое дело, за которое он брался, должно было соответствовать его собственным, очень высоким стандартам: если это было не так, он впадал в ярость и бушевал на сьемочной площадке или в студии, крича самому себе: "Что я должен сделать?".

Андре Морган: "Он мог быть очень утомительным, он хотел, чтобы все было так, как хотелось ему. Например, он провел целое утро, отснимая один эпизод поединка. Потом мы просмотрели отснятый материал: третий, четвертый и пятый дубли были отличными, но он не остановился на этом и сделал шестой, седьмой, восьмой и так далее, потому что ему казалось, что что-то не так".

Репетируя сцену поединка с использованием нунчаку, он провел такую тренировку, что его предплечья и плечи превратились в сплошной синяк. "Я не хочу ничего делать наполовину, — коротко сказал он перед смертью, — Все, что я делаю, должно быть совершенным".

Это должно было быть совершенным, потому что ничто другое не соответствовало философии и амбициям Ли. Эти же амбиции привели его на вершину боевых искусств, из-за них он мчался сумасшедшими шагами по безумному и ослепительному пути сквозь киномир двух континентов. В поисках совершенства он пришел на самый край пропасти.

К его рабочим перегрузкам прибавлялось постоянное напряжение жизни по легенде, укреплении фантастического образа спасителя расы и "самого быстрого кулака Востока". Для человека, влюбленного в свой образ супермена и в то же время хрупкого, как любое человеческое существо, это напряжение было почти невыносимым: именно этим можно объяснить его взрывы темперамента во время конфликтов с прессой и детское решение подать на "Стар" в суд.

"Он был очень сильной личностью и глубоко вникал во все, чем занимался, — говорит Андре Морган. — Это было частью проблемы, так как он всегда шел одновременно по нескольким направлениям, чтобы узнать все, что ему нужно было узнать, как можно быстрее... всегда в спешке...".

Случившееся 10 мая в дублерской "Голден Харвест" было предупреждением от превосходно натренированного тела, не выдерживавшего перегрузок. Если это действительно так, Ли не услышал это предупреждение. Два месяца спустя он превратился в ходячую бомбу с часовым механизмом, таскающую за собой полуторакилометровый запал. Не хватало лишь искры, и, возможно, этой искрой стала таблетка с надписью "Экваджезик"...возможно...

4. Игра смерти

Прошло много лет с того трагического июльского вечера в Гонконге, который стал последним для Брюса Ли — человека, которого называли Маленьким Драконом. За несколько дней до смерти Ли понял, что его десятилетняя борьба увенчалась успехом. В течение нескольких последних лет своей короткой жизни он собственноручно изменил облик огромной дальневосточной индустрии, выпустил бациллу безумия, в результате чего весь земной шар помешался на боевых искусствах, и взлетел от скромных ролей в телесериалах к роли самого высокооплачиваемого актера мира. Его карьера намного превзошла самые безумные его мечты, и 1973 год — год фильмов "Появление Дракона", "Путь Дракона" и "Игра смерти" — должен был увенчать этот фантастический успех. По правде говоря, если верно, что смерть лишает человека нечто большего, чем жизнь, то Брюс Ли был просто ограблен ею!

Но такова уж любопытная причуда человеческого общества, что в смерти герои часто достигают высот, которых никогда не достигли бы в жизни. Это произошло с Рудольфом Валентно, Джеймсом Дином, Мэрилин Монро, то же произошло и с Ли.

Умерев, он превратился в легенду, и за три года, минувшие с того вечера, она пустила корни в умах бесчисленных поклонников и последователей и начала бесконтрольно расти. Наверняка даже сам Ли испытал бы смущение и неловкость при виде того обожания с которым к нему относятся любящие почитатели. "Посмотри, я тот же парень, каким и был!", — однажды крикнул он своему другу, который постеснялся подойти к столь знаменитой кинозвезде.

Как и в случае с Дином и Монро, культ Брюса Ли отказывается умирать. И сегодня, пока его фильмы все снова и снова демонстрируют в кинотеатрах пяти континентов, в залах по-прежнему нет свободных мест. До тех пор, пока люди будут заниматься кунг-фу, его имя будет жить. Именно это поклонение превратило последний, незаконченный шедевр Брюса Ли — с жутким названием "Игра смерти" — в самый ожидаемый в истории кино фильм! И, видимо, самый загадочный!

На протяжении трех лет пленка, отснятая Брюсом Ли, лежала нетронутой в сейфах компании "Голден Харвест", которая до Ли была ничем и из которой он сделал вторую крупнейшую студию Востока. До сегодняшнего дня из "Голден Харвест" просочилась лишь незначительная информация об этом фильме. "Он был открытый человеком в жизни, но после его смерти все связанное с ним превратилось о загадку", — сказал на похоронах Брюса гонконгский директор фильмов "Голден Харвест", имея в виду надвигавшийся туман, окутавший впоследствии последние часы жизни Брюса. Тот же комментарий отлично подходит и для "Игры смерти". Фильм, директором которого стал сам Ли, был самым открытым фильмом и снимался при добровольном содействии друзей и знакомых Ли. После его смерти фильм стал загадкой, так как был втянут в интригу вокруг частной жизни Ли.

Через несколько лет после смерти Ли работа над "Игрой смерти" возобновилась и фильм вышел на экраны. Вот как снимался фильм, который, по-видимому, стал последним великим фильмом о кунг-фу...

"Игра смерти!".

Идея фильма родилась, когда карьера Ли приобрела международные масштабы. Для продюсеров Гонконга имя Брюса Ли было стопроцентной гарантией как минимум миллионного успеха. Первые два фильма Ли — "Большой босс" и "Кулак ярости" (переименованные в США в "Кулак ярости" и "Китайскую родню") — побили все рекорды среди студий Дальнего Востока и принесли "Голден Харвест" гигантские доходы.

Влияние Ли на киноиндустрию Востока было настолько велико, что только с его появлением китайские продюсеры начали всерьез думать об экспорте своей продукции на Запад. Они чувствовали, что фильмы о кунг-фу смогут прорваться на западный рынок.

Первым продюсером, отважившимся на этот шаг, был Ран Шоу, глава гигантской компании "Шоу Бразерс Студиос" и признанный король восточной киноиндустрии. Его картина "Королевский боксер" (названная в США "Пять пальцев смерти") с Ло Ли в главной роли стала первой картиной о кунг-фу, которую увидели на Западе, и сразу стало ясно, что вторжение фильмов с кунг-фу на Запад неизбежно. Всего за 11 недель "Пять пальцев смерти" принесли чистую прибыль 3 млн 800 тыс. американских долларов только в США!

После того как на Западе вышли несколько других картин "Шоу Бразерс". "Голден Харвест" отважилась на первую попытку, запустив фильм "Большой босс". Притягательность Ли, который был на несколько голов выше всех актеров Востока, заранее гарантировала успех. В одно мгновение западные поклонники сделали из него суперзвезду мирового масштаба.

К этому времени Ли уже закончил свой третий фильм — "Появление Дракона" (в США его назвали "Возвращение Дракона"). "Путь Дракона" был первой картиной, которую Ли сделал сам. Он не только исполнял главную роль, но и вытолкал из картины старого директора Ло Вея и занял его место, а также сам написал сценарий. Что еще более важно, в техническом плане он "покинул" "Голден Харвест", основав собственную студию "Конкорд" — вместе с Раймондом Чоу, "большим боссом" "Голден Харвест". Этот шаг означал, что отныне Ли не только будет получать часть дохода от своих фильмов — неслыханная вещь в гонконгском кинобизнесе, славящемся своим консерватизмом, — но и во всем, что он делает, решающее слово будет принадлежать ему. Амбиции Ли, часто становившиеся в его жизни движущей силой, требовали, чтобы именно он стоял у штурвала. Такая возможность появилась у него впервые. И он решил сделать фильм, неясный план которого давно уже крутился у него в голове, фильм, который должен был стать лучшей демонстрацией боевых искусств. На протяжении нескольких месяцев идея была настолько смутной, что он даже не давал картине рабочее название. Позднее он стал называть ее "Игрой смерти".

Ли приступил к съемкам "Игры смерти" задолго до того, как идеи превратились в нечто, приблизительно напоминающее сюжетную линию.

Он планировал сделать передышку после завершения "Пути Лракона", разработать концепцию, написать сценарий, выбрать исполнителей и съемочную группу и затем начать стрекотать камерой. Но этот план был отброшен из-за появления гиганта из Милоуки — Карима Абдул-Джаббара по прозвищу Большой Лью (американский баскетболист Льюис Фердинанд Элсиндор, в конце 60-х, когда США вспыхнуло увлечение исламом, обратившийся в эту веру и сменивший имя на Карим Абдул-Джаббар — таким же образом боксер Кассиус Клей стал Мохаммедом Али — что в переводе означает "сильный и щедрый слуга Аллаха". Джаббар, считающийся лучшим центровым 70-80-х годов и шесть раз признававшийся лучшим баскетболистом США, завершил свою карьеру в клубе "Лос-Анжелес Лейкерс", неоднократно с его помощью становившимся победителем чемпионата Национальной баскетбольной Ассоциации, в возрасте 42 лет — прим. пер.).

Брюс и Лью — центральный нападающий американской баскетбольной команды "Милуоки Бакс" и один из лучших баскетболистов Америки — давно уже были друзьями. Когда Брюс узнал, что Лью планирует приехать в Гонконг, он написал ему письмо, в котором предложил вместе поработать над несколькими эпизодами "Игры смерти". Возможно, тот факт, что отец Ли был театральным актером, позволил ему почувствовать, насколько фантастично будет смотреться на экране схватка между ним и человеком, который выше него на 60 с лишним сантиметров! Лью с готовностью согласился, и вскоре после его приезда они поехали на студию "Голден Харвест" и приступили к работе.

Хотя в плане владения боевыми искусствами между Джаббаром и Ли лежала огромная пропасть, отснятые сцены были очень реалистичными и представляли собой мастерски приготовленный коктейль из величественного и смешного. Сьемки заняли целую неделю, а когда они завершились, актеры, съемочная группа и статисты были в полном восторге.

Все, кроме оставшегося в Штатах менеджера Большого Лью. Джаббар, достигший пика мастерства, был застрахован на неменьшую сумму, чем сокровища британской короны. Когда его менеджер узнал, что свой отпуск в Гонконге Джаббар провел, спаррингуя с Брюсом Ли, его чуть не хватил удар.

Отъезд Большого Лью означал не только завершение этой эпизодической роли, сыгранной знаменитостью, но и откладывание всего проекта. Мировая слава Ли внезапно начала мстить ему. Когда "Большой босс", а за ним "Кулак ярости", начали победный марш по Европе и затем по Америке, демонстрируя, как надо снимать кассовые фильмы и собирая очереди за билетами на несколько кварталов, продюсеры от Голливуда до Венгрии начали лезть из кожи вон, чтобы заключить контракт с Маленьким Драконом. Над Ли словно разверзлись небеса, откуда на него посыпался град контрактов. На протяжении нескольких лет он не мог победить расовые предрассудки Запада — и особенно Голливуда.

Теперь он оказался в самом эпицентре урагана.

Первыми в этой очереди желающих предложить Ли миллионы стояли "Уорнер Бразерс". Представитель администрации студии Фред Вайнтрауб прилетел в Гонконг, чтобы соблазнить "Конкорд" шансом вместе снять "первый американский фильм о боевых искусствах", как называли это предложение на студии. Это было предложение, которое Ли с Чоу не могли отклонить. Хотя общий бюджет картины, которая будет называться "Появление Дракона", составлял всего 600 тыс. долларов, что по голливудским меркам совсем немного, для Гонконга это была астрономическая цифра. Вполне очевидно, что "Уорнеры" предоставляли Ли шанс покорить весь Запад. Это был его величайший прорыв, и он был охвачен энтузиазмом. "Игра смерти" была отложена на неопределенное время.

Замыслы и планы

"Сейчас я работаю над сценарием своего следующего фильма. Я пока еще не решил, как он будет называться, но в нем я хочу показать необходимость адаптации к изменяющимся условиям. Неспособность адаптироваться приводит к уничтожению. Я уже придумал первую сцену. В начале фильма зрители увидят заснеженное поле. Затем камера покажет крупным планом группу деревьев и экран заполнит свист сильного ветра.

В центре экрана стоит огромное дерево, полностью засыпанное толстым слоем снега. Внезапно раздается громкий треск и толстая ветвь падает на землю. Она не в силах выдержать тяжесть снега и потому ломается. Затем камера перемещается на иву, которая сгибается под напором ветра. Так как ива может адаптироваться к обстоятельствам, она выживает.

Я думаю, что подобный символизм должен присутствовать во всех китайских фильмах. Таким образом я надеюсь раздвинуть границы игрового кино".

Когда Брюс Ли произнес эти слова во время интервью одной гонконгской газете, его следующей картиной было "Появление Дракона". Но можно смело предположить, что он имел в виду картину, которая будет называться "Игра смерти". История, которую обдумывал Ли, как раз перекликалась с этими словами, история, показывающая необходимость перемен и адаптации, особенно в мире боевых искусств. И эта история отражает карьеру Ли в этом мире.

Ли начал заниматься кунг-фу у главы школы Вин Чун, пожилого человека по имени Ип Мэн.

Этот довольно любопытный стиль был создан женщиной — Им Вин Чун — где-то в XVI—XVII веках, как знак протеста против более жестких традиционных школ. Мадам Им, занимавшаяся кунг-фу под руководством монахини из шаолиньского монастыря, пришла к выводу, что традиционные стили находятся под угрозой, так как их могут задушить собственные традиции. Она решительно сократила количество необходимых ката, сделала упор на ближний бой, и так появился Вин Чун.

Обучаясь в школе Вин Чун, Брюс Ли усвоил истину, гласящую, что простота и прямота гораздо полезнее, чем способность продемонстрировать сотни ката. Под руководством Ип Мэна юный Брюс совершенствовал искусство боя без заранее определенной схемы. В частности Вин Чун научил Брюса использовать силу противника и гнуться по ветру вместо того, чтобы бороться с ним. Именно оттуда вышел девиз "Игры смерти" — "приспосабливаться и поддаваться".

Но даже Вин Чун был для Брюса слишком ограничивающим. Он подумывал, что вполне может отбросить все стили и попытаться достичь полной свободы боя. "Стиль", впоследствии созданный им, фактически не был стилем. Джит Кун До — "Путь опережающего кулака" — позволяло своим последователям использовать любые известные приемы, будь они из арсенала западного бокса, борьбы, дзюдо, таиландского бокса.

"Я не стиль, но я все стили, — учил Брюс своих учеников. — Вы не знаете, что я собираюсь сделать. Мои движения есть результат вашей техники".

Вспоминая это, кажется вполне понятным, что именно Брюс собрался продемонстрировать в "Игре смерти". На протяжении всей своей карьеры в боевых искусствах он крушил барьеры, наступал на мозоли приверженцам традиционных стилей, призывал мастеров выйти за рамки всех стилей, которые держатся под их контролем. Если Брюс и должен был что-то передать своим последователям, то это была именно эта мысль. Это стало делом всей его жизни. После его смерти даже ходили слухи, что его убил традиционный мастер, возмущенный его "богохульством". "Игра смерти" должна была стать подтверждением верности его убеждений.

Дэн Иносанто, старый друг Ли, который появляется на экране рядом с Брюсом в отснятом Ли эпизоде "Игры смерти", как-то раз в интервью одному американскому журналу о боевых искусствах точно определил намерения Брюса. Он сказал, что в основе фильма лежит мысль, что мастер боевых искусств должен быть лучше традиции боевых искусств.

Все мастера, выбранные Ли для съемок в роли его противников, представляли определенную традинию.

"В том числе и я, — прокомментировал Иносанто, которому в "Игре смерти" досталась роль мастера филиппинской борьбы эскрима. — Я одет в традиционные мусульманские одежды. На Брюсе был желтый спортивный костюм и он, единственный из всех, выглядел в картине современно, так как остальные были в традиционных нарядах. И это еще раз подчеркивает, что для того, чтобы достичь совершенства, надо быть лучше традиции".

Как подчеркивает Иносанто, в каждом фильме Ли была заложена мысль, которую он хотел передать мастерам боевых искусств. Например, ставшая эпопеей сцена поединка с Чаком Норрисом в развалинах Колизея в "Пути Дракона" показывала, что недостаточно быть практическим бойцом. В начале поединка Ли уступает Норрису, потому что тот ведет бой в чисто практической манере. Но когда Ли переключается на "смещенный" ритм, как назвал его Иносанто, он начинает превосходить противника. А отличие "Игры смерти" от предыдущих фильмов заключалось в том, что Ли построил всю картину на своей философской идее "приспосабливаться и поддаваться".

Насколько можно судить по тому, что Ли говорил перед смертью, и по отснятому им материалу, сюжет "Игры смерти" таков.

Некто похищает национальное богатство одной страны, тайно вывозит его в Корею и прячет на верхнем этаже храма, построенного в виде пагоды. Эта пагода на деле представляет собой школу боевых искусств в которой тренируются представители различных стилей, и каждый этаж охраняет мастер определенного стиля. Первый этаж охраняет каратэка, второй — мастер хапкидо, третий — кунгфуист, четвертый — мастер эскрима, и пятый и последний этаж стережет боец, чей стиль максимально приближен к Джит Кун До. То есть он включает в себя все остальные стили, но превосходит их. Брюс в сопровождении четырех мастеров боевых искусств проникает на остров, где расположена пагода, и с боем берет один этаж за другим — встречаясь, наконец, с Гигантом Каримом Абдул-Джаббаром, мастером неизвестного стиля — и отвоевывает сокровища обратно. По всему острову установлены металлоискатели, а значит здесь не может быть использовано оружие и возможен только бой голыми руками.

В фильме идея Брюса представлена полностью — мастер, не связанный ограничениями, вступает в бой с приверженцами традиционных стилей и втаптывает их в землю. И под занавес Брюс запланировал действительно кульминационный момент — Ли, мастер Джит Кун До, мастер "всеобъемлющего" стиля, встречается с Абдул-Джаббаром, мастером без стиля, просто мастером самого себя. На этом последнем, пятом этаже оба бойца отбрасывают в сторону все правила и полагаются лишь на свое естественное мастерство, и вступают в бой! Какой бой! Какой фильм!

"Путь Дракона" указал Брюсу путь, когда он начал планировать "Игру смерти", и даже не один путь, а несколько, в том числе этот фильм подсказал ему, какие актеры и актрисы должны охранятъ грозящие смертью этажи пагоды. В своем третьем фильме Ли предпочел артистам настоящих мастеров высочайшего уровни. В том числе чемпиона Юго-Восточной Азии по каратэ Сетокан Ян Цзе и семикратного чемпиона по карате Чака Норриса.

Стремление к аутентичности, а не профессиональной игре принесло Ли большие дивиденды: его битва с Моррисом является самым лучшим эпизодом игровою кино из всех когла-либо снимавшихся.

В работе над "Игрой смерти" Ли придерживался той же политики, что и в "Пути Дракона". По его настоянию в состав исполнителей были включены такие мастера боевых искусств, как Боб Уолл, Анджела Мао и Джим Келли, а также другие специалисты, собранные со всего мира.

Даже исполняющий главную роль в паре с Брюсом Джон Сэксон — больше известный любителям кино своей приятной внешностью, нежели быстрыми кулаками — был мастером кунг-фу.

Ли был убежден, что аутентичность должна и впредь оставаться отличительным признаком его фильмов, и "Игру смерти" он задумывал как целлулоидное поле битвы лучших мастеров боевых искусств мира. Он хотел, чтобы в фильме снялись самые яркие бойцы, которых когда-либо удавалось собрать вместе.

Большой Лью был больше, чем случайной операторской находкой — он оказался нужным человеком, появившимся в нужное время в нужном месте. Других звезд Ли отбирал в результате долгих раздумий. К сожалению, мы не можем точно сказать, какие роли он предназначал для них — такие вещи он чаще всего хранил в своей памяти. Хотя можно определенно утверждать, что Дэн Иносанто должен был сыграть роль стража четвертого этажа, потому что сцена боя между ним и Ли была одним из трех эпизодов, полностью законченных Ли до его смерти.

Иносанто впервые встретил Брюса в 1964 году в Калифорнии на показательных выступлениях мастеров боевых искусств. В то время Иносанто был незаурядным специалистом в области целого ряда искусств, особенно в области корейского, окинавского и японские каратэ. Искусству эскрима его научил Эд Паркер, патриарх боевых искусств Америки.

Иносанто изучал эскрима в Калифорнии и на Гавайях под руководством лучших мастеров, среди которых были Анжел Кабалес, Макс Сермиенто, Браулио Педой и Субинг Субинг. Затем Иносанто стал мастером эскрима.

Эскримэ (и его варианты кали и арнис) — это древнее филиппинское искусство ведения боя с помощью палки. Сегодня эскрима обучает бою с мечом и кинжалом, но базируется на защитных и атакующих движениях, выполняемых палкой. Имя этому искусству дали испанские конкистадоры — "эскрима" означает "схватка" — но когда они испытали на себе смертоносную мощь эскрима, то запретили его. На севере страны движения к эскрима сохранились в форме танца. На юге и мусульманском районе страны, жители дали испанцам отпор и сохранили свое искусства в первозданном виде. В том же виде оно существует на юге страны и сегодня, когда воинственные и гордые мусульмане ведут жестокую и кровавую гражданскую войну против центрального филиппинского правительства.

В "Игре смерти" Дэнни Иносанто одет в платье мусульманского мастера эскрима, на голове его как у настоящего мавра красуется тюрбан.

Хотя в последнее время эскрима была несколько потеснена набиравшим все большую популярность кунг-фу, кроме "Игры смерти" был снят еще один фильм, пропагандирующий это искусство — "Тихоокеанские связи".

После встречи в 1964 году Брюс и Дэнни стали друзьями и несколько лет спустя приступили к серьезным совместным тренировкам. Когда Брюс Ли получил роль Като в сериале "'Зеленый шершень", снятом студией "Твентис Сенчури Фокс", у него было достаточно времени для занятий кунг-фу и совместных тренировок с Дэнни. Иносанто появился в том же сериале вместо актера Мако Иваматсу в эпизоде, названном "Молящийся богомол".

Когда Ли обдумывал состав исполнителей для "Игры смерти", он сразу решил привлечь к сьемкам своего старинного друга Иносанто — на роль охранника одного из этажей пагоды. Он выслал ему билет на рейс "Чайниз Эйрлайнз", и Дэнни вылетел как только см

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх